Рубрика: Команда и культура

Бесчувственный человек: почему отсутствие эмпатии — ещё не социопатия

$lead

Многие знают людей, про которых говорят одно из трёх: «бесчувственный», «робот» или (шёпотом) «социопат». Он не утешает расстроенного коллегу, говорит в лицо то, о чем другие предпочитают умалчивать, и не меняется в лице, когда вокруг паника. При этом работать такой человек зачастую способен лучше многих.

Ярлык «социопат» здесь почти всегда ошибочен. И такая ошибочная оценка может дорого стоить: руководитель начинает «лечить» человека тренингами по EQ (чтобы бедняга «прокачал эмпатию»), требовать «быть мягче», стать «душой команды» — и в итоге теряет сильного специалиста. Разберёмся, что на самом деле стоит за «бесчувственностью» и как это видно в спектрах EQ (эмоционального интеллекта) и ACI (Acumen Capacity Index - стилях мышления).

Удобнее всего разбирать такие непростые материи, конечно, на примерах, и мы возьмем такового вымышленный персонаж Сагу Норен, прописанный настолько точно, что его вполне можно представить в качестве хрестоматийного примера.

Сразу оговоримся: черты главной героини сериала намеренно заострены (как и положено в драме), чтобы зритель их заметил. Создатель сериала и сам признавал, что в паре сцен странности героини преувеличили. В обычной жизни так ярко это почти не проявляется, и чаще всего речь идет о лёгком сдвиге в общении: коллега чуть прямолинейнее других, хуже ловит намёки, крепче держится за регламент и спокойнее остальных в аврал. Но на крайнем случае психологические механизмы видны лучше — поэтому Сага и полезна как увеличительное стекло.

Сага Норен из сериала «Мост»: как выглядит «бесчувственный» человек

Сага Норен — героиня шведско-датского сериала «Мост» (Bron/Broen, 2011–2018), детектив полиции Мальмё. Её играет София Хелин. Зрители годами спорят: робот она, социопат или человек без эмпатии.

Признаки «бесчувственности»: какие черты делают Сагу «роботом»

Поводов хватает:

• Буквальность. Сарказм, метафоры и намёки до неё не доходят. «Заходи как-нибудь на кофе» для неё — приглашение, у которого должно быть конкретное время.

• Нет социального фильтра. Она может с порога расспросить нового напарника об интимной жизни, а человеку, запертому в машине с бомбой, задавать вопросы о том, кто его мог хотеть убить, при этом спокойно объясняя, что его тело при взрыве бомбы не успеет почувствовать боль. Обидеть не хочет — она констатирует факты и собирает информацию.

• Не утешает. Плачущему человеку она неловко предложит стакан воды.

• Спокойствие в хаосе. На месте преступления, где все паникуют, она собрана и логична.

Человек без эмпатии: бывает ли такое и как это называется?

Чаще всего — нет. Бывает человек, у которого эмпатия устроена неравномерно. Психологи давно разделяют её минимум на две части.

Виды эмпатии: чем когнитивная отличается от аффективной

• Когнитивная эмпатия — умение понять, что чувствует другой: прочитать по лицу, по интонации, по контексту.

• Аффективная эмпатия — способность откликнуться на чужие чувства, сопереживать, тревожиться за другого.

Отсутствие эмпатии — признак каких расстройств? Что говорят исследования

Когнитивная и аффективная эмпатия - разные механизмы, и «ломаться» они могут независимо друг от друга. Джеймс Блэр в обзоре 2005 года (Consciousness and Cognition) показал: при аутизме страдает в первую очередь когнитивная эмпатия, а при психопатии — эмоциональная. Похожую картину дало исследование группы Эсси Вединг (Journal of Child Psychology and Psychiatry, 2010): у подростков с психопатическими чертами снижено сопереживание жертвам, а понимание чужих мыслей значимо не отличалось от сверстников; у подростков с аутизмом — наоборот: трудности с пониманием того, что думают другие, при обычном сопереживании.

Сага Норен — пример первого случая. Прочитать чужие эмоции ей трудно. Сопереживать — нет.

Алекситимия: как называется, когда человек не чувствует своих эмоций

Рядом с «бесчувственностью» есть ещё один частый вопрос: как называется, когда человек не чувствует эмоций? Ответ — алекситимия. Термин в 1970-х годах ввёл психиатр Питер Сифнеос; с греческого он переводится как «нет слов для чувств». Человек с алекситимией эмоции испытывает, но плохо их распознаёт и называет: вместо «я злюсь» или «мне страшно» он замечает усталость, напряжение, головную боль. Это не диагноз, а черта, и её измеряют — чаще всего Торонтской шкалой алекситимии (TAS-20).

Встречается она нередко. В исследовании взрослого населения Финляндии (Салминен и соавторы, 1999) выраженную алекситимию показали 13% участников, у мужчин — заметно чаще, чем у женщин. У людей с аутизмом — примерно у половины: метаанализ Эммы Киннэрд, Кэтрин Стюарт и Кейт Тчантурии (European Psychiatry, 2019) дал около 50% против 5% у нейротипичных участников.

И здесь важный поворот. Психологи Джеффри Бёрд и Ричард Кук (Translational Psychiatry, 2013) предположили, что трудности с эмпатией, которые обычно приписывают аутизму, во многом объясняются именно сопутствующей алекситимией: тому, кто плохо различает свои эмоции, труднее распознавать и чужие. То есть «бесчувственность» и здесь — не отсутствие чувств, а трудность с их узнаванием.

В эмоциональном интеллекте алекситимия бьёт прежде всего по самоосознанию — первому компоненту внутриличностного блока. Профиль может выглядеть «спокойным», но это спокойствие — не управление эмоциями, а их неузнанность, и под нагрузкой оно нередко оборачивается телесными симптомами и «внезапными» срывами. Этим такой профиль отличается от Саги: свои состояния она, судя по сериалу, знает и держит под контролем — ей трудно читать других.

Бесчувственный человек или социопат: в чём разница?

Сразу оговоримся: «социопат» — бытовое слово, а не научное определение. Клинический диагноз (в международной классификации — диссоциальное расстройство личности) ставит только психиатр. Но бытовое различие провести можно, и оно как раз в двух видах эмпатии.

Как отличить «бесчувственного» человека от социопата

Сага по этой таблице — полная противоположность социопата. Она не манипулирует: просто не умеет. Правила для неё — каркас мира, и держится она за них даже тогда, когда это стоит ей самого дорогого — дружбы и привязанности. Социопат так не поступает.

Отсюда первый практический вывод: «холодный» сотрудник, который говорит неприятную правду в лицо, — не тот, кого стоит опасаться. Опаснее обаятельный коллега, который прекрасно чувствует, что вы хотите услышать.

Почему «эмпатичный» Мартин стал убийцей, а «бесчувственная» Сага — нет?

В финале первого сезона выясняется, что серию убийств устроил Йенс — бывший друг Мартина, мстивший ему за старую обиду. Последней жертвой становится сын Мартина, Август. На мосту Мартин наводит на Йенса пистолет, но Сага стреляет в напарника, ранит его — чтобы он не стал убийцей.

Во втором сезоне горе и ярость всё же побеждают: Мартин отравляет Йенса в тюрьме. Сага понимает, что произошло, и сдаёт полиции своего единственного друга. Мартин получает десять лет.

Высокая эмпатия — ещё не высокий эмоциональный интеллект

Мартин прекрасно читает людей, утешает, договаривается — у него сильный межличностный блок. Но эмоциональный интеллект — это ещё и управление собой. Под тяжестью горя его саморегуляция не выдержала. У Саги профиль зеркальный: людей она читает плохо, зато собой управляет почти безупречно.

Ни один из двух профилей не «лучше». У каждого своя слепая зона, и в кризис именно она проявляется первой.

Эмоциональная холодность и эмоциональный интеллект: что показывают EQ и ACI

Мы, конечно, исследуем такие психологические аспекты через наши инструменты оценки. Два инструмента ТТИ (TTI) Россия — EQ и ACI - описывают «бесчувственность» с разных сторон: EQ — как человек обращается с эмоциями, своими и чужими; ACI — насколько ясно он оценивает людей, системы и себя.

Эмоциональная холодность в профиле EQ: сильный самоконтроль, слабое понимание других

Эмоциональный интеллект (EQ) — не просто одна цифра. Как правило, он раскладывается на несколько факторов, конкретно в наших отчетах EQ - на два блока с двумя и тремя факторами соответственно, и у «бесчувственных» людей они распределены очень неравномерно:

• Межличностный блок — понимание окружающих и влияние на окружающих. У Саги здесь были бы экстремально низкие баллы: мимику она не считывает, сарказм не распознаёт, границ не чувствует.

• Внутриличностный блок — самоосознание, саморегуляция, самомотивация. Вот здесь профиль Саги может оказаться очень сильным, а её саморегуляция на месте преступления — на высочайшем уровне, поэтому эмоции не туманят ей рассудок.

Это и есть «расщеплённый» EQ: высокий внутриличностный при низком межличностном. Обычно низкий эмоциональный интеллект ассоциируют со вспыльчивостью и неадекватностью. Здесь наоборот: человек прекрасно управляет собой и плохо читает других.

Низкий межличностный EQ в таком профиле — не отсутствие совести и не токсичность. Это «слепота» к социальным сигналам. Требовать от человека «быть почутче» — всё равно что требовать от дальтоника лучше различать красный и зелёный.

Подробнее о составляющих — на странице «Компоненты эмоционального интеллекта».

ACI (стили мышления): профиль Саги

ACI отвечает на другой вопрос: насколько ясно человек оценивает ситуации, людей и себя. В основе ACI — формальная аксиология Роберта Хартмана: три способа оценки (системный, практический и сущностный) и шесть шкал, три о внешнем мире и три о себе.

У «робота» типа Саги ACI покажет характерный перекос:

• «Системное мышление» — очень высокая ясность. Структуры, закономерности, логические нестыковки она видит там, где другие видят хаос.

• «Понимание окружающих» — заметно меньшая. Уникальность конкретного человека и его чувства не принимаются в расчет в процессе принятия решений. Не потому, что Саге всё равно, — её мышление просто не использует собственные чувства при принятии решений.

ACI не напишет «бессердечная», но покажет факт: человек решает задачи через систему, а не через людей. И подскажет, где такой человек незаменим.

Эмоциональная холодность и мораль: правила или совесть?

У этой истории есть сильная антитеза — и в данном случае, разбирая профиль Саги, это невероятно важно обозначить.

Суд Соломона и слепой закон

Вспомним суд царя Соломона. Две женщины спорят о том, чей же младенец на самом деле, и кроме слов каждой, что ребенок ее, доказательств нет. Соломон предлагает разрубить ребёнка пополам — и настоящая мать отказывается от него, лишь бы он остался жив. Соломон решает дело не по процедуре, а по ярко выраженному чувству любви, которую увидел у одной из женщин. Мы называем это мудростью. Современный закон так не умеет: он слеп к мотивам. Для него нет разницы, убил человек ради удовольствия или потому, что садист уничтожил жизнь его сына.

Мартин — не чудовище. По человеческой, «соломоновой» справедливости его можно понять, а многие скажут — оправдать. А Сага? Чувства у неё есть, она по-своему переживает и по поводу Мартина, и по поводу своих рано ушедшей сестры. Но свой моральный компас она, похоже, настроила исключительно по внешней системе — по закону.

Мораль по внешним правилам: в чём риск?

Если мораль человека держится только на внешних правилах, что будет, когда правила изменятся? Вопрос не теоретический. Двадцатый век отвечал на него не раз: подставьте вместо уголовного кодекса расовые законы тоталитарного государства — и тысячи безупречно дисциплинированных, вежливых, законопослушных людей начнут так же безупречно исполнять чужую злую волю. Позже это подтвердилось и в лаборатории: в эксперименте Милгрэма обычные люди покорно «наказывали» незнакомого человека ударами тока просто потому, что человек в белом халате говорил, что так положено по процедуре. Оказалось, для очень многих фраза «я лишь следовал правилам» — последний и достаточный аргумент. Правило снимает с человека самое тяжёлое — ответственность за выбор. Пока есть инструкция, совесть может отдохнуть: её передали на аутсорс системе.

Подставьте вместо уголовного кодекса «законы улицы» — и безупречное исполнение правил превратится в безупречное исполнение чужой воли. Та же верность, та же дисциплина, та же неспособность солгать будут работать уже не на истину, а на стаю. В этом и состоит главный риск «холодной правильности»: её содержание не зависит от самого человека. Что в него влили извне, то он и будет исполнять идеально. Сегодня это закон. Завтра — приказ, корпоративная норма «не высовываться» или кодекс банды. Механизм не заметит подмены: для него любой свод правил выглядит одинаково уважаемым.

Поэтому мораль — это не умение следовать правилам. Это способность увидеть, когда правило стало злом, и решиться пойти против него. Зная, что заплатишь: карьерой, свободой, репутацией, иногда жизнью. Таких людей немного — и это закономерно, потому что настоящая мораль дорога. Правило бесплатно: открыл кодекс — и всё уже решено за тебя. Совесть может дорого обойтись, и за каждое решение по совести человек отвечает сам.

И здесь мы возвращаемся к Саге. Её опора на закон понятна и даже трогательна: после детства, в котором «материнская любовь» оказалась ложью и закончилась смертью сестры, закон стал единственной опорой, которая не предаёт. Но назовём вещи своими именами: безупречность её морали — во многом удачное стечение обстоятельств. Система, которой она служит, более-менее человечна — и её безупречная механика личности направлена на благо. Будь система иной, она работала бы столь же безупречно на другую сторону. Человек, у которого совесть живёт внутри, способен сказать: «этот закон несправедлив». Человек с совестью на аутсорсе — нет: для него закон/приказ/правило и есть инстанция, которая решает, что справедливо. Не случайно именно это свойство делает Сагу настолько похожей на машину — но об этом ниже.

Почему Сагу называют прообразом искусственного интеллекта?

Дело не в вычислительной мощи и не в холодности: дело в типе морали. Её мораль — исполняемая, а не переживаемая. Ей дали свод правил, и она исполняет его безупречно, не задаваясь вопросом, справедлив ли сам свод. Алгоритм устроен ровно так же: ему задали целевую функцию, критерии, веса — и он оптимизирует, не спрашивая, гуманна ли цель применения того предмета, чьи критерии и веса он вычисляет. Идеальный исполнитель, по определению не имеющий инстанции выше инструкции, у которого есть только правила, добросовестно выученных из данных, и нет органа, с помощью которого можно почувствовать несправедливость.

Только человек владеет таким органом, и имя ему — моральная интуиция, которой не нужны обоснования. Настоящая мать перед царем Соломоном не взвешивала аргументы и не строила цепочку умозаключений: её «отдайте его ей, только не убивайте» родилось раньше всякой логики, из любви и страха за ребёнка. У человека несправедливость чувствуется почти телесно: ком в горле, «что-то здесь не так» возникает раньше, чем находится формулировка, — обоснования разум подтягивает потом. Мораль вырастает из уязвимости: чтобы понять чужую боль, нужно быть способным болеть самому. Тому, кто не может потерять ничего своего, нечем отличить правило от произвола.

Конечно, Сага всё-таки не алгоритм, а только его прообраз. Она способна страдать — за Мартина, за сестру, за собственную вину, — а страдание и есть семя сомнения: тот, кому больно, однажды может спросить «а вдруг правило неверно?». У алгоритма нет даже этого: он не мучается, не сомневается, не просыпается в три часа ночи от стыда. Но в рабочих режимах Сага раз за разом выбирает то же, что выбрал бы алгоритм, — букву, а не дух. И именно поэтому её образ так тревожно рифмуется с будущим, в котором решения о людях всё чаще делегируют коду: быстрому, последовательному, неподкупному — и абсолютно неспособному почувствовать момент, когда инструкция превращается во зло.

Как это различие видно в ACI?

На языке ACI это различие хорошо видно. Соломон оценивает сущностно: видит неповторимого человека и его любовь. Закон и Сага оценивают системно: через правило и стандарт. Мартин в роковой момент оценивает только сущностно — «мой сын» — там, где обществу нужна процедура. Методика ACI как раз о том, что ни один способ оценки не плох сам по себе, — беда начинается, когда человек применяет не тот способ в контексте конкретной ситуации. Зрелое мышление — это ясность во всех трёх измерениях и умение выбрать нужное.

Что добавляют движущие силы мотивации?

Добавим ещё один слой — движущие силы мотивации (DF12). Они показывают не как человек думает, а что даёт ему энергию. У Саги, судя по всему, на вершине Интеллектуальный полюс (стремление к истине) и Структурированный (порядок, правила, предсказуемость). Именно эта связка делает её опору на правила безопасной: её энергия направлена на истину, поэтому она держится за нее даже против самых близких — и сдаёт друга правоохранительным органам, когда узнает о его преступлении.

Что, если бы Сагу двигала власть?

А теперь - мысленный эксперимент. Оставим Саге всё, что мы обнаружили, — системную ясность мышления, слабое понимание окружающих, сильную саморегуляцию, мораль, которая держится на внешних правилах, — но поменяем движущую силу. Пусть на вершине у неё будет шкала власти, полюс Властвующий: стремление к контролю, статусу, влиянию на других. Получится крайне опасный типаж.

Стремление к власти само по себе — не порок. Им движимы многие сильные руководители. Но если человек с такой мотивацией ясно понимает людей, у него развит межличностный EQ, получается ответственный лидер: он хочет влиять, но чувствует, где проходит границы приемлемого, и не переходит их.

А теперь вспомним наш мысленный эксперимент: высочайший уровень системного мышления значит, что человек понимает любую систему и использует её как рычаг; не считывает чужую боль — значит, не чувствует, где переходит границы дозволенного; владеет собой безупречно — его не выдадут ни паника, ни гнев; а правила считает не истиной, а инструментом. Добавьте к этим четырём деталям стремление к власти — и получится человек, у которого не остаётся ни одного внутреннего тормоза. Каждая черта по отдельности нейтральна или даже полезна. Вместе они составляют личностный механизм, способный на что угодно.

Поэтому профиль предпочтительно оценивать не по одной методике. EQ сам по себе покажет, что человек плохо читает людей и не эмпатичен. ACI — лишь то, что человек супер-системно и ясно мыслит. Движущие силы — что человек хочет влиять. Каждый отчёт по отдельности описывает обычного, вполне сильного специалиста. Полная картина появляется, только когда все три отчета кладут рядом. Тогда и видно, кто перед вами: «Сага», которая будет держаться за правду даже против себя, — или человек, для которого любые правила - лишь ступень к власти.

Что из наших размышлений следует с точки зрения практической пользы?

• «Сагам» можно доверять контроль, процедуры, аудит, расследование инцидентов. Там их системная ясность бесценна.

• Нужно обязательно оценивать мотивацию и движущие силы. Системная ясность в связке со стремлением к истине — надёжный контролёр; в связке со стремлением к власти — повод для особенно внимательных сдержек и противовесов.

• «Сагам» нельзя оставлять единоличные решения о людях — увольнения, санкции, конфликты, где правила сталкиваются со справедливостью. Рядом с «Фемидой» должен быть «Соломон»: человек с ясным сущностным мышлением и сильным межличностным EQ.

• То же самое — с ИИ в HR. Алгоритм оценки — идеальная Сага: быстрый, последовательный, неподкупный. Но решение о человеке должен принимать человек, который способен увидеть, когда правило не работает.

Отсутствие эмпатии и нейроотличность: есть ли связь?

Прямого ответа на этот вопрос наши тесты не дают. Отдельного «теста на нейроотличность» (например, особенности аутистического спектра) в бизнес-диагностике нет и быть не может. Она проступает внутри других методик как характерный рисунок, по которому опытный консультант может её увидеть:

• в EQ — человек отлично владеет собой, но плохо считывает других;

• в ACI — кристально ясно видит системы и закономерности, но заметно хуже понимает конкретных людей и их чувства.

То есть нейроотличность — не диагноз в отчете, а линза, через которую руководитель читает обычные EQ и ACI. Без этой линзы тот же профиль выглядит как «высокомерный социопат, который портит климат». С ней — как сильный системный специалист со «слепотой» к социальным сигналам. Часть его «слабых сторон» — не зоны развития, которые надо прокачивать, а свойства его, так сказать, операционной системы.

Можно ли по тесту определить, что человек нейроотличный?

Нет. Ни EQ, ни ACI не выдадут строчку «аутизм», «СДВГ» или «Аспергер», и это сделано намеренно.

Методологически эти инструменты измеряют проявления, а не причины. Нейроотличность — особенность устройства мозга; её диагностируют клинические психологи и психиатры долгими интервью, наблюдением и специальными тестами. Ставить диагноз по бизнес-опроснику — всё равно что определять диабет по цвету кожи: иногда совпадёт, но чаще навредит человеку.

Этически ярлык «нейроотличный» стал модным, но это опасная мода. Руководитель или даже, скорей всего, HR может увидеть «низкий межличностный EQ + сильное системное мышление» и сказать себе: «Ну, он аутист, всё понятно». Ошибок две: он ставит диагноз, на который не имеет права, и перестаёт думать — начинает работать со стереотипом, а не с человеком. «Аутист — значит, переговоры не потянет», — и человека убирают из проекта, где он сделал бы предметную и структурированную презентацию лучше многих.

Показательно, что образ Саги после второго сезона критиковали даже люди с синдромом Аспергера: им казалось, что он закрепляет миф о «холодных» людях без эмпатии. Розенфельдт признал, что в паре сцен странности героини преувеличили ради драматического эффекта, и в третьем сезоне Сагу сделали тоньше.

Почему похожий профиль бывает у разных людей?

Похожий профиль EQ и ACI может принадлежать очень разным людям:

• человеку с особенностями аутистического спектра;

• человеку с тяжёлой детской травмой, который защитно «отключил» уязвимость (у Саги, кстати, это и есть: мать вредила здоровью её сестры, и сестра в 14 лет покончила с собой);

• замкнутому интроверту-интеллектуалу;

• человеку в выгорании, который «закрылся» от мира.

Отчёты во всех четырёх случаях окажутся похожими — и для руководителя это не баг, а свойство инструмента. Ему не нужно знать, почему человек такой. Ему нужно знать, как с ним работать. А ответ во всех четырёх случаях одинаковый.

Отчёты во всех четырёх случаях получатся почти одинаковыми. И это не недостаток, а свойство инструмента: он измеряет не причину, а то, как человек работает прямо сейчас. Для руководителя — это практичный результат. Ему незачем знать, почему сотрудник такой — особенности ли это нервной системы, старая травма или просто выгорание. Ему нужно понимать, как ставить ему задачи, как с ним разговаривать, с кем поставить в пару. А ответы на эти вопросы во всех четырёх случаях будут одни и те же.

Отчёты EQ и ACI показывают, как человек устроен и что с ним происходит сейчас, но не объясняют, почему он стал таким. И не должны: диагноз — личное дело человека и его врача.

Холодный руководитель или «бесчувственный» коллега: как с ними работать

Если в отчётах видно сильное системное мышление и расщеплённый EQ, тренинг по эмпатии будет мучением для человека. Работает другое.

Если это сотрудник

• не ставьте его на клиентский сервис и не делайте эмоциональную включённость KPI;

• давайте сложные системные задачи: аудит, аналитику, разбор инцидентов, контроль качества;

• ставьте задачи буквально: письменно, с конкретными сроками и критериями, без «ну ты понимаешь»;

• дайте ему в пару «переводчика» — коллегу с сильным межличностным EQ.

Если это коллега или руководитель

• не принимайте прямоту на свой счёт: это констатация, а не атака;

• говорите конкретно: факты, цифры, сроки, а не намёки;

• не ждите эмоциональной реакции как знака согласия — уточняйте позицию прямым вопросом.

Зачем нужен «переводчик»?

Пару «переводчика» сценаристы «Моста» нашли интуитивно. Мартин Руде берёт на себя людей, эмоции и хаос, оставляя Саге факты, логику и структуру, — и сам учится у неё прямоте. Идеального универсального сотрудника не существует, но бывает пара, где «странности» одного становятся силой другого. Подобрать такие пары помогает разбор командных ролей.

Главное

«Бесчувственный» человек на самом деле все чувствует — просто иначе читает других. Социопат устроен наоборот: он хорошо читает других и мало сочувствует. Эмоциональный интеллект и ACI показывают эту разницу без диагнозов и ярлыков. Но и холодная правильность — ещё не мораль: человечность требует и чувств, и суждения, которое способно встать выше правила.

Три шага для руководителя или HR:

• Смотрите на профиль, а не на ярлык: что человек делает сильно и где у него «слепая зона».

• Меняйте среду, а не человека: задачи, формат общения, круг контактов.

• Собирайте пары, где сильные стороны одного закрывают слепые зоны другого.

• Решения о людях не отдавайте ни одному «правильному» исполнителю правил — ни человеку, ни алгоритму.

Все инструменты, о которых шла речь, — эмоциональный интеллект, ACI и 12 движущих сил мотивации — собраны на странице «Инструменты оценки персонала».